Влас

Ловлю себя на том, что думаю о девке. Это не то что непозволительно, это, блядь, непростительно.

— Сука, заткнись, — бью ладонью себя по виску, вслух отдавая глупому мозгу команду «отставить».

— Ярослава! — раздраженно ору на весь дом. Но в ответ получаю гробовую тишину. То есть, сука, ничего не получаю. Я блядь за принцесской бегать должен? Пиздец, устроилась. Не кисло.

Нехотя плетусь в комнату, где девчонка предположительно прячется. С силой толкаю тяжелую дверь. Она с грохотом бьется о стену, заставляя штукатурку посыпаться на пол.

Девчонка пугается. Естественно она пугается — я зол. Бешусь на самого себя за то, что допустил в своей башке идиотские мысли. А срываюсь, выходит, на ней. На ней, конечно, на ком же еще? Кроме нас здесь никого больше нет.

Застаю Ярославу у окна. Опять сбежать пытается? Надоедливая букашка. Еще больше злит меня своей неусидчивостью.

— На кухню топай, — практически цежу сквозь зубы. И это, мать вашу, моя благодарность за оказание первой помощи? Ярослава наверняка сейчас жалеет, что не дала мне вчера подохнуть.

Без вопросов повинуется. Чувствует, что со мной шутки плохи. Особенно сейчас.

— Садись, — киваю на стул. — Жуй, — небрежно бросаю перед ней картонную коробку с едой. Блядь, я обращаюсь с ней как с уличной собакой. Но иначе я сейчас не могу.

— Не хочу… — еле слышно отвечает девчонка.

— Надо! — грубо рявкаю в ответ.

Ярослава быстро моргает, пытаясь прогнать подступившие слезы. Неженка, блядь. Ох как же с этими девочками сложно!

— Ты не ела несколько дней, — стараюсь сдерживать свое раздражение. — Будь умницей, возьми кусочек курицы и положи его в рот…

— Я поем на свободе! — уверенно шепчет.

Да су-у-у-ка.

— Подохнуть решила? Свобода тебе не светит! — выпаливаю на эмоциях.

Девчонка быстро вскидывает на меня глаза, полные слез. На этот раз она не старается их сдержать. Разводит влагу по полной. Ее взгляд полон как недоумения, так и возмущения.

— Ты же обещал, что если мой отец заплатит…

— Если! — перебиваю девчонку.