Влас

На утро чувствую себя живым. Уже хорошо. Плечо ноет от хирургического вмешательства. Но это куда лучше, чем от воспаления. Закидываюсь антибиотиком и обезболом, который вчера оставил доктор. Айболит знает толк в своей работе: в отражении зеркала на меня смотрит порозовевшее лицо, а шов на плече сделан довольно-таки аккуратно.

Слышу как подъезжает тачка. Сегодня я своих парней не вызывал, так это же это может быть? Выглянув в окно, убеждаюсь что это они. Костик и Марата притащил. Хорошо что девчонка где-то прячется от меня. Она вчера хотела вернуться в свою комнату. Пусть сидит в укрытии, пока я не решу иначе.

Парням не приходится стучать в дверь. Сам открываю.

— Решил отбросить копыта, не заплатив нам? — скалится Марат. Шакал.

— Выглядишь бодрячком, — довольно произносит Костик.

— Какого хера приперлись? — рычу на парней. — Сегодня я вас не ждал.

— Хавчика тебе привезли, — Костик приподнимает в воздух пакеты с эмблемой известного фаст фуда. — А то ты тут скорее с голоду подохнешь, чем от огнестрела.

— Принцесска твоя по ходу не умеет готовить? — ржет Марат. Молчу. Не собираюсь с ним обсуждать девку. Я вообще о ней говорить не собираюсь.

— Завали хлебало, — рявкает Костик на напарника.

Пялюсь на парней и никак не могу взять в толк, как рассудительный Костя связался с этим распиздяем. Не уверен, что на Марата можно будет положиться в трудную минуту. Эта гнида родную мать продаст за тридцать серебряников, Иуда Искариот [1].

Вспоминаю собственную мать. Я помню как она всегда молилась за меня. Я помню каждое слово из «Отче наш». Когда отец-алкаш выгнал нас на улицу без гроша в кармане, мать нашла наше спасение и свое утешение в женском монастыре. А когда она умерла от неизлечимой болезни, игумения [2] сказала мне, что бог забрал свое. Тогда я решил что тоже хочу быть богом и брать от жизни все, что захочу. Вот и беру…

— Это тоже тебе, — вытаскивает меня из воспоминаний голос Костика. — Вот, — бросает мне темную баночку, в которой тарахтят таблетки. Ловко ловлю на лету. — Айболит еще пилюлек передал. Одну в день пить.

— Принял, — сухо отвечаю Костяну, хотя именно ему я благодарен больше всего. — Теперь валите. Больному нужна тишина и покой.

— А принцесска-то где? — не унимается Марат, вглядываясь вглубь дома. — Ты че ее, завалил? Или трахал всю ночь? Отсыпается?

— Тебе какой хер до принцесски? — рявкает Костик, стирая с лица напарника довольную улыбку. — Я тебе сказал даже не смотреть в ее сторону! Ты, блядь, попутал?

— Я поздороваться хотел, — притихает Марат.

— Валите! — повышаю голос на обоих и парни, не прекращая перепалку грубыми словами, возвращаются в свою тачку и уезжают.

Тишина. Наконец-то тишина. И еда.

Тащу пакеты на кухню. Есть хочу, слона готов сожрать. Закидываю в рот пару кусков куриного мяса. М-м-м, сука. Это просто божественно.